К последнему морю. - Николай Клюев. "Плач о Есенине" Даю выдержки из статьи В.Е.Кузнецовой.
Обзор интернета, оригинал этой страницы:
http://elenaas01.livejournal.com/188544.html
Дата добавления: 27.08.2013
Администрация сайта никак не связана с авторами этой страницы и не несёт ответственности за её содержимое.

леди
Крайне сильно и интересно. Стоит пролистать.

"В ночь на 28 декабря 1925 года ушел из жизни Сергей Есенин. Его оплакали многие поэты. Но едва ли не самым существенным документом, который свидетельствовал о дружбе тесной двух поэтов, был «Плач о Сергее Есенине», написанный Николаем Клюевым сразу же.

О смерти Есенина Клюев Прожженный лоб делает его каким-то зловещим. Правая рука, та, на которой Есенин пытался вскрыть вены, поднята и неестественно изогнута, как будто Есенин застыл, приготовляясь к мрачному, трагическому танцу. Вспомнилось: "Спляши, цыганка, жизнь мою"...

От Сергея Есенина я пошёл к Клюеву. Сказал ему. Выслушал спокойно (наружно): "Этого и нужно было ждать". Замолкли. Клюев не дам на тебя дунуть. Рабом твоим буду. Не поверил - зависть, мол, к литературной славе. Обещал 10 лет не брать пера в руки. Не поверил - обманываю. А слава вот к чему приводит,"» - записал в тот день в записной книжке Павел Медведев.

Николай Клюев

«Плач о Сергее Есенине» Клюев на страницах вечернего выпуска «Красной газеты». Одно из выступлений Клюева Ольга Форш описала на страницах своего романа «Сумасшедший корабль»:

«Он вышел с правом, властно, как поцелуйный брат, пестун и учитель. Поклонился публике земно - так дьяк в опере кланяется Годунову. Выпрямился и слегка вперёд выдвинул лицо, с защуренными на миг глазами. Лицо уже было овеяно собранной песенной силой. Вдруг Микула распахнул веки и без ошибки, как разящую стрелу, пустил голос. Он разделил помин души на две части. В первой - его встреча юноши-поэта, во второй - измена этого юноши пестуну и старшему брату, и себе самому...

Ещё под обаянием этой песенной нежности были люди, как вдруг он шагнул ближе к рампе, подобрался, как тигр для прыжка, и зашипел язвительно, с таким древним накопленным ядом, что сделалось жутко.

Уже не было любящей, покрывающей слабости матери, отец-колдун пытал жестоко, как тот в "Страшной мести" Катеринину душу за то, что не послушала его слов. /.../

отчаянием, ухарством, с пьяной икотой он кончил:


Азиатская сторона...





собственном праве.

- По-мя-нуть захотелось, - сказал он по-бабьи, с растяжкой. - Я ведь плачу о нём. Пошто не слушал меня? Жил бы!.. И ведь знал я, что так-то он кончит. В последний раз виделись - знал: это прощальный час. Смотрю: чернота уж всего облепила...

- Зачем же вы оставили его одного? Тут-то Вам и не отходить...

- Много раньше увещал, - неохотно пояснил он. - Да разве он слушался?! Ругался. А уж если весь черный, дак мудрому отойти. Не то на меня самого чернота его перекинуться может! Когда суд над человеком свершается, в него мешаться нельзя. Я домой пошёл. Не спал ведь - плакал...»


Первым выстрелил известный комсомольский поэт А. Безыменский: 5 апреля 1927 года в «Комсомольской правде» за №76 появилась его статья «О чем они плачут?»

«Прежде всего "Плач о Сергее Есенине" Н. Клюева. Вещь сильная, что и говорить. Кулак в Советской стороне не много может, но ведь он много хочет. Клюев - сильно хочет. Он умеет хотеть, он умеет и стихи писать. Но мы - придирчивые люди. Мы имеем обыкновение разбирать не только художественное оформление, но и содержание написанного...
Клюев начинает с похвальбы:

А у меня изба новая,
Полати с подзором, божница неугасимая...

Ладно, божница, так божница. Неугасимая, так неугасимая. Хотя, впрочем, как кому. Божницу Ваших контрреволюционных вожделений мы погасим, Клюев, будьте уверены...


Внимание!:

Знать, того ты сробел до смерти,

Красны девушки пошли обманны,
Холосты ребята все бесстыжи!

Вот в чем сила! Да, слезовы пошли годки для кулаков. Ой, как они ненавидят Советскую Русь. И Клюев

Отцвела моя белая липа в саду,
Отзвенел соловьиный рассвет над речкой.
Вольготней бы на поклоне в Золотую Орду


Мы увидели лицо тех, которым вольготней целовать пятки ханов Золотой Орды, чем видеть Советскую страну...», - так А. Безыменский отозвался на «Плач о Сергее Есенине» Клюева и продолжил язвительно: «Контрреволюция Клюева нашла комментатора в лице Павла Медведева... Нет уж, дорогой!.. Никакой симфонией образов, эмоций и ритмов не замажешь того, что это КУЛАЦКИЙ плач, что это КУЛАЦКИЕ эмоции, что это КОНТРРЕВОЛЮЦИОННАЯ симфония, что в целом это черносотенное "русское дело"...»

Целиком статья здесь: http://www.booksite.ru/klyuev/4_13.html



"Падает снег на дорогу -

Может, дойду понемногу
К окнам, где ласковый свет?
Топчут усталые ноги
Белый ромашковый цвет.


Путнику плещет вослед.
Волгу ли, берег ли Роны -

Тихо ложится на склоны
Белый ромашковый цвет."

Н.Клюев
© 2000- NIV